Крёстный фей

[koza_nostra]

Раз горошина, два горошина, раз чечевичка, два чечевичка...

Золушка перебирала рассыпанную крупу и крупные слёзы обиды катились по щекам. Она тут работает, как проклятая... А они там... Веселятся! Во дворце. Там принц!
Раз, горошина, два горошина...

Послышались шаги и дверь на кухню открылась. Золушка в надежде подняла взгляд. В комнату деловито вошёл потрёпанный дядька лет сорока в бархатном алом костюме. Без слов подошёл к буфету, достал бутылку коньяка и отпил прямо из горла, хрипло крякнув.

— Лимон есть?

— Нету... А вы кто?

Дядька достал из буфета блюдце с солёным огурцом, понюхал и скривился.

— Что вам надо? – задала очередной вопрос Золушка.

Тяжело вздохнув, незнакомец сел за стол, поставив перед собой бутылку и блюдце с огурцом.

— Я сейчас закричу!

— Крёстный я.

— Чей?

— Твой, дурёха.

— А крёстная? Фея?

Дядька скривился.

— Дела у неё появились. Заняла денег у кого не надо, вовремя не отдала. Сейчас в бегах. Аферистка пожилая. Стало быть, мне за тобой присматривать.

— А... – Золушка всхлипнула, – а вы, случаем, не фей?

— Кто? – дядька чуть не подавился ещё одним глотком.

— Ну, волшебник.

— Нет. Я крёстный. Отец. Этого достаточно.

По щекам Золушки снова побежали слёзы.

— Значит, вы не отправите меня на бал?

Крёстный укоризненно посмотрел на девушку и принялся раскуривать сигару.

— Зачем тебе бал, глупая? Ну, познакомишься с принцем. Ну, положим, выйдешь за него замуж. И что дальше?

Золушка с надеждой посмотрела на мужчину.

— Охота тебе потом десять лет терпеть желчную свекровь, которая каждый день будет высказывать тебе? И что приданного у тебя нет, и сыночка ты её окрутила? Хочется? Фавориток этого любвеобильного принца терпеть хочется? А там ещё лет через пятнадцать революция, толпы черни, доктор Гильотен, будь он неладен. И всё!

Дядька рубанул ребром ладони по столу.

— Один восковой бюст с посмертной маски.

Девушка зарыдала, уткнувшись лицом в ладони.

— Не плачь. Слушай крёстного папу и всё будет хорошо. Сейчас берёшь вещи, выходишь. Там тебя ждёт карета.

Золушка подняла заплаканное лицо.

— Волшебная? Из тыквы?

— Нет, самая обычная. До Сорбонны неделя пути. Зато кучер и охрана в крыс не превратятся в полночь. Хоть в прямом, хоть в переносном смысле.

— До Соробонты?

— Да, – дядька выпустил кольцо дыма к потолку, – поступишь в университет, с полным пансионом. Я уже договорился. Поучишься пять лет. Защитишь диссертацию. Пойдёшь ассистентом к молодому талантливому учёному. Не помню, как зовут, что-то на "Ку" или "Кю". Всё, давай бегом, Мари, у меня мало времени.

— А как же горох и розы?

— Какой горох? Какие розы?

— Я не могу, я обещала перебрать горох и посадить розы. Я должна это сделать.

Крёстный посмотрел на Золушку с уважением.

— Я сделаю. За тебя. Обещаю. А ты давай, карета уже стоит.

Проводив крестницу и помахав вслед платочком, дядька вернулся на кухню. Кряхтя опустился на колени перед кучкой крупы. В комнату заглянули два бритых рослых парня в одинаковых камзолах.

— Шеф, мы это...

Крёстный отец зыркнул на них исподлобья.

— Не видите, я занят? Ну-ка помогайте, олухи.

Амбалы послушно присоединились к крёстному отцу.

— Горох налево, чечевицу направо. А ты, – крёстный ткнул в сторону третьего подручного, появившегося в дверях, – бегом за королевским садовником. Нам ещё розы сажать. Давайте, поторапливайтесь.

Дон затянулся сигарой и пододвинул к себе горсть гороха.

— Я обещал крестнице, что к полуночи всё будет сделано.